Ветераны библиотеки, юность которых совпала с началом войны, вспоминают...

Путятина Тамара Павловна

Когда началась война, мне было 13 лет, я только что окончила седьмой класс. Так как жить стало трудно, я поступила в восьмой класс вечерней школы, нужно было дальше продолжать учебу. В Томск эвакуировали жителей Ленинграда и Москвы. К нам подселили семью (мать и двое детей) из Ленинграда. Не было кроватей, спали они прямо на полу.

В июле-августе в Томск начали поступать эвакуированные военные заводы. Так на пл. Кирова (в те годы это был пустырь до самого Томска-1) разместился завод 653 из Ленинграда. Сейчас это завод „Сибзлектромотор“. Его быстро смонтировали. Это были крытые цеха барачного типа, почти не отопляемые. Установили станки, и завод заработал. Он изготовлял моторы к танкам. Я решила устроиться работать, чтобы помогать маме. На завод меня приняли не сразу из-за возраста, а только почти через год, когда мне исполнилось 14 лет, в июне 1942 года. К этому времени я закончила 8-ой класс. Мама уже работала на швейной фабрике, она хорошо шила.

На заводе я быстро освоила сверлильный станок. Сначала была ученицей, однажды даже просверлила себе палец. Работать было тяжело, в три смены. Третья смена начиналась в 12 часов ночи. Ходить приходилось на работу и с работы пешком, транспорта не было. Бывало, идешь ночью через пустырь почти от первого Томска (жили мы на улице Карташова), людей не видно, страшно. В те годы были сильные морозы до 40–50° С, застывали руки, ноги. Да и на заводе было холодно, работали в телогрейках, шапках, на ногах шубенки с галошами, валенок не было. Греться бегали в термический цех, там было тепло. На заводе работало много подростков моего возраста. Все какие-то очень серьезные были, ответственно относились к своей работе, понимали, что работали для фронта и помогали этим громить врага.

К нам хорошо относились старшие товарищи. Я до сих пор помню начальника нашего цеха Исаака Черняка, старшего мастера Лейкина, мастера С. Н. Смирнова. Это были добрые, в меру строгие, хорошие наставники молодежи. Они терпеливо обучали и помогали овладевать новыми профессиями.

Я имела рабочую карточку и получала по ней 700 граммов хлеба. Получали мы его на заводе в ларьке. Пока шла до дому, от пайки оставалось половина. Он казался таким вкусным.

Электричества дома не было, я приносила с завода машинное масло, мы делали из тряпочки фитиль и так освещались. На этом же масле жарили картошку, макали в него хлеб. Масло было очень горькое, имело какой-то синеватый оттенок, но мы не обращали на это внимание. Мама приносила с фабрики узкие обрезки, лоскутки, шила стежонки, которые мы меняли на хлеб и мороженую картошку на рынке.

На заводе я работала до октября 1943 года.

С завода уволилась в связи с поступлением на учебу в мукомольно-элеваторный техникум (теперь в этом здании ТГАСУ).

Почему я выбрала именно это учебное заведение? В те годы с восьмилетним образованием принимали и в институты. Моя подруга поступила в медицинский институт даже без вступительных экзаменов. Я подумала, что закончив этот техникум, мы с мамой всегда будем сыты с мукой и крупой. В столовой техникума нас кормили овсяным киселем и овсяными блинами. Казалось, вкуснее этого ничего быть не может.
Во время учебы нас постоянно отправляли на разные работы. Мы разгружали плоты с дровами, копали землю для строительства дорог и т. д.

Незабываемый был день Победы, день окончания войны. В это время я уже писала диплом, готовилась к государственным экзаменам в техникуме. Весь город ликовал, люди плакали и смеялись. Занятий у нас не было.